Разница между нами и западными культурами: отказ и разрешение потенциально конфликтных ситуаций

Все видели эту смешную картинку про оценку “хорошо/плохо” в западной культуре и восточно европейской. На самом деле смешного в ней мало, когда сталкиваешься с этой разницей культур в реальной жизни. Особенно если это связано с чем-то важным: здоровьем, отношениями, карьерой. У вас может быть чудесное знание языка. Вы даже можете практически избавиться от акцента. Но умение адаптировать суждения и правильно интерпретировать посыл важны даже больше. Не нужно думать, что разница культур касается только определенных сфер жизни и уж точно никак не заденет наемного сотрудника в международной западной компании. В этом посте я разберу незначительный, но очень характерный пример из разработки open source проекта. “Западный” понятие очень широкое, и часто используется некорректно. Из своего опыта могу сказать, что легко представлю аналогичный случай с австрийцем, британцем или американцем, но труднее с немцем или испанцем.

Пример

Хорошо и плохо в разных культурах

Я участвовал в разработке open source библиотеки валидации данных pydantic. До описанного случая в библиотеку было вмерджено 12 моих правок — новые фичи, пофикшенные баги, тесты, документация, даже оформление “лица” репозитория, README-файла. Вполне можно говорить о “функциональном” участнике совместного проекта.

Но последний Pull Request большой новой фичи закончился следующим. После продолжительного обсуждения функционала я создал PR, который получает большое количество замечаний на code review. Все конструктивно и по делу. Далее следует примерно следующий диалог:

Repo owner: If you’re happy to work on all these that’s great, but if not I’m very happy to do some work on this PR too.

Me: I’d be happy to work on all these thigs you’ve found if you don’t mind!

Repo owner: great, that’s what I hoped, just didn’t want to ask too much of you.

Я делаю правки по замечаниям с code review. К работе подключается еще один разработчик, нашедший пару моих опечаток. Код готов ко второй итерации ревью. Но вместо него автор библиотеки пишет, что решил все переделать, закрывает Issue с моим PR и открывает собственный PR.

Новый код хотя и использует некоторые мои коммиты, но в целом действительно переписан. Любопытно, что изменены даже юнит-тесты для тех публичных методов, поведение и названия которых не изменились. В них буквально цвета aqua или black заменены на purple или blue. Еще более любопытно, что в новом коде есть большие отклонения от того, что автор библиотеки предлагал поправить на code review.

Нельзя сказать, что новый код легче читается и понимается. Он едва ли оптимизирован на быстродействие, потому что использует более сложные регулярные выражения там, где раньше была проверка на начало строки с определенного символа.

Но мотивы изменений разбирать совсем не интересно. Самое важное в этой истории — манера коммуникации.

Что здесь не так?

Очевидно, уже на первой итерации ревью автор библиотеки понимал, что ему не нравится реализация функционала и он хотел бы все переделать. Вместо того чтобы сообщить об этом явно, была задействована характерная обтекаемая дипломатия — “если ты был бы рад продолжить работу, это отлично, но если нет, я сам был бы рад поработать над этим кодом”. Здесь я должен был понять действительный посыл этой фразы и прекратить тратить время над последующей работой. Я догадывался, что такое развитие событий возможно, поэтому ответил в мягкой форме, позволяющей собеседнику дать мне еще один знак нежелания моего участия или явно об этом заявить: “я был бы рад продолжить работу, если ты не возражаешь!”. Получив подчеркнуто одобрительный ответ “Отлично! Это именно то, на что я надеялся” я продолжаю работу над тем, чему уже на тот момент уготовано быть выброшенным.

Я утверждаю, что это очень типичный паттерн:

Monty Python's Argument Clinic Sketch, courtesy wikipedia.org
  1. Собеседник дает положительный ответ с небольшим замечанием (“не хотел бы тебя утруждать”, “если тебя это обременит, буду рад сделать это сам” и т.п.)
  2. Ты сообщаешь, что все в порядке и ты готов продолжать
  3. Собеседник чрезмерно положительно на это реагирует (“потрясающе, я на именно на это и надеялся!”, “ты сделаешь это лучше чем кто-либо другой”)
  4. От тебя избавляются в подчеркнуто нейтральной форме (“я ценю ваше участие, спасибо, пока”)

Для человека восточно европейской культуры это, несомненно, шизофрения. Увы, она настолько распространена у западных соседей, что скорее говорит о варианте нормы.

Почему так происходит?

Я не психолог, не культуролог, и точного ответа на этот вопрос у меня нет. Есть только догадки. Думаю, что главная причина — желание избегать прямые конфликты.

Прямой конфликт избегается или хотя бы опосредуется. Вместо того чтобы сделать личное замечание мешающему пассажиру поезда, проблема решается через проводника или полицию. Вместо того чтобы сообщить о повышении цены на содержание дома в будний день, об этом сообщают письмом в конце недели или перед праздниками, когда конфликтные звонки с вопросами невозможны. Вместо того чтобы прямо сообщить о нежелательности твоего участия, тебе сообщают ровно противоположное, а затем без лишних расшаркиваний просто не допускают до участия.

Безусловно, в избегании конфликтов есть и огромные плюсы. Например, непринято задавать или настаивать на потенциально конфликтных вопросах о личной жизни, которые считаются нормальными в других культурах. А еще это может быть просто удобно и безопасно, когда существуют работающие “прокладки” для решения конфликтых ситуаций, например, полиция или суд.

Кульминация в виде чрезмерно положительной реакции на твое обреченное на отказ предложение — тоже часть избегания конфликтов. Считается, будто это позволит скрасить фрустрацию человека, а значит, он не будет конфликтовать и легче примет неприятные новости. Чем-то похожим пользуются в методике Feedback Sandwich для критики и обратной связи, когда непосредственная критика оборачивается. Но на мой восточно европейский вкус, такой сэндвич отвратителен, потому что вызывает даже большее разочарование, чем прямая критика.

Факультативное отступление

Мне кажется, что в этом желании избегать конфликты и эмоции не обошлось без британских традиций высших классов. Несомненно, они оказали огромное влияние на многие западные культуры. Подчеркнутая холодность, stiff upper lip выпускника частной английской школы викторианской эпохи, деликатное, дипломатичное общение, характерное для образованных людей (gentle men), но в то же время продавливание своей воли и уровень эмоционального интеллекта как у подростка, испытавшего на себе дедовщину казармы (а именно этим и является гимназия для мальчиков).

Культура всегда спускается сверху вниз, от элит к простым людям. И по мере приближения простых людей к элитам по уровню прав (а именно в этом и состоит развитие западного общества), возникает и конвергенция нравов. Поэтому не удивительно, что такое “джентельменство” распространилось довольно широко.

В России преемственность элит была нарушена в начале XX века, культура для вновь возникших сословий так и не успела сформироваться из-за революции и гражданской войны. А советский проект, отвергавший прежнюю культуру, предложил на замену культуру более прямолинейную.

В сочетании с характерно русским острым восприятием несправедливости, большей литературоцентричностью, нежели устной речью, думаю, нам сложнее воспринмать запутанную “дипломатию” полунамеков с постоянно работающим механизмом отбора свой-чужой.

Что с этим делать?

В первую очередь, это нужно знать и держать в голове. Если у вас возникли сомнения и есть возможность эти сомнения прекратить на месте, сэкономив нервы, время и деньги — нужно именно это и сделать.

Вам может помочь в целом бесполезный сегодня Зигмунд Фройд. Его “Психопатология обыденной жизни” научит распознавать мелкие симптомы истинных намерений людей.

И еще очень важное замечание: у нас есть настоящий культ всего иностранного и особенно западного. В этом культе люди доходят до сумасшествия и попытки перекроить свою идентичность на западный манер. Но кажется, это именно тот случай, когда надо предупреждать: “не пытайтесь повторить это дома!” Я уверен, что вслед за критикой описанного выше метода Сэндвича когда-нибудь мы дождемся и критики фрустрирующей сознание восточного европейца манеры говорить “да”, имея в виду “нет”. Кажется, что наша прямолинейная манера общения, пусть где-то грубоватая, в целом гораздо более здоровая и подходящая для той Глобальной Деревни, в которой мы все сегодня оказались.

Comments